Иоганн Вольфганг фон Гёте

Эгмонт (Перевод Ман) - страница № 8

Г о л о с а  и з  т о л п ы. Давайте-ка еще послушаем. Этот человек понимающий! У него котелок здорово варит.

Ф а н с е н. Был у меня когда-то старик хозяин. Каких только он не имел пергаментов, грамот прадедовских времен, контрактов и судебных документов, я уж не говорю о самых редкостных книгах. В одной все наше государственное устройство было изложено: как сначала нами, нидерландцами, правили разные князьки и все-то по стародавним обычаям, как наши предки чтили своего князя, если он ими правил по-хорошему, и умели его окоротить, когда он лишнее себе позволит. Тут и сословное собрание сразу же за них вступалось, потому что в каждой провинции, самой мелкой, было свое сословное и земское собрание.

П л о т н и к. Придержи язык! Всем это давно известно. Любой добропорядочный бюргер знает про свое государство, что ему знать положено.

И е т т е р. Не мешайте ему говорить, всё что-нибудь да узнаем.

З о о с т. Правильно.

М н о г и е. Говорите, говорите, не каждый день это услышишь.

Ф а н с е н. Вот ведь вы, бюргеры, каковы! Живете - только небо коптите; ремесло к вам перешло от родителей, а значит, и власть пусть вами вертит, как хочет и как умеет. Ни традиция, ни история, ни права власть имущих - все это вас не касается; потому-то испанцы и поймали вас в сети.

З о о с т. Такие мысли и на ум не идут, если у тебя, кроме хлеба насущного, ничего нету.

И е т т е р. Проклятье! Почему же нам вовремя никто ничего такого не сказал?

Ф а н с е н. Я вам сейчас говорю. Испанскому королю счастье привалило, завладел он всеми нашими провинциями, да только нечего ему в них на свой лад хозяйничать, пусть правит, как прежде мелкие князья правили, каждый своей провинцией. Понятно вам?

И е т т е р. Объясни получше!

Ф а н с е н. И без того ясно как день. Разве не должны нас судить по законам нашей провинции? А нынче что получается?

О д и н  и з  б ю р г е р о в. Твоя правда!

Ф а н с е н. У брюссельца один закон, у жителя Антверпена или Гента другой. А нынче-то что? Откуда же это, спрашивается, пошло?

Д р у г о й  б ю р г е р. Ей-богу, так.

Ф а н с е н. Если сейчас не спохватитесь, покажут вам, где раки зимуют. Тьфу! Что не сумел ни Карл Смелый{17}, ни Фридрих Воитель{18}, ни Карл Пятый, с тем Филипп управился, да еще бабьими руками.

З о о с т. Верно, верно! Прежние князья ведь тоже пытались...

Ф а н с е н. А как же! Да только отцы наши не зевали: досадит им князь, они уведут его сына и наследника и спрячут куда-нибудь{19}, а уж если отдадут, то с превеликой для себя выгодой. Вот это люди были! Знали, чего им надо. И знали, как дело делается! Настоящие люди! Потому-то наши права так отчетливо изложены, наши вольности так надежны.

М ы л о в а р. Что вы там толкуете про вольности?

Н а р о д. Про наши вольности, про наши права! Еще об них расскажите.

Ф а н с е н. Нам, брабантцам{20}, дано всего больше преимущественных прав, хотя у других провинций они тоже имеются. Я про это в книге читал...

З о о с т. Ну валяйте, рассказывайте!

И е т т е р. А мы послушаем.

О д и н  и з  б ю р г е р о в. Очень вас прошу!

Ф а н с е н. Во-первых, там сказано, что герцог Брабантский должен быть нам добрым и верным государем.

З о о с т. Добрым? Так и сказано?

И е т т е р. Верным? Ужели правда?

Ф а н с е н. Слушайте, что я говорю. Он нам присягал, как и мы ему. Во-вторых, ему не дозволено над нами самодержавствовать ни делом, ни помыслом, ни случаем - никогда.

И е т т е р. Здорово! Здорово! Ни делом, ни помыслом.

З о о с т. И ни случаем.

Д р у г о й. Никогда! Вот самое главное. Не дозволено никому и никогда.

Ф а н с е н. Так черным по белому стоит.

И е т т е р. Принесите нам эту книгу!

О д и н  и з  б ю р г е р о в. Она нам позарез нужна.

Д р у г и е. Книгу! Книгу!

О д и н  и з  б ю р г е р о в. Мы с ней к правительнице пойдем.

Е щ е  о д и н. А вы, господин доктор, станете там речь держать!

М ы л о в а р. Ну и дурачье!

Н е с к о л ь к о  г о л о с о в  и з  т о л п ы. Еще что-нибудь из книги!

М ы л о в а р. Да я ему башку сворочу, если он еще хоть слово вымолвит!

Н а р о д. Только попробуй! Расскажите подробнее о наших правах! Какие у нас еще права имеются?

Ф а н с е н. Разные, среди них самые дельные и полезные. А еще в книге стоит: правитель не должен ни улучшать положение духовенства, ни увеличивать его численность без согласия дворянства и сословий. Зарубите это себе на носу! И государственный строй изменять ему тоже не дозволено.

З о о с т. Это верно?

Ф а н с е н. Я вам указ покажу, он уже лет двести, а то и триста как вышел.

Б ю р г е р. А мы терпим новых епископов? Дворянство обязано за нас вступиться, не то мы им покажем!

Д р у г и е  б ю р г е р ы. И не позволим инквизиции гнуть нас в бараний рог!

Ф а н с е н. Сами виноваты!

Н а р о д. У нас есть еще Эгмонт! Есть Оранский! Они нас в обиду не дадут.

Ф а н с е н. Ваши братья во Фландрии встали за доброе дело.

М ы л о в а р. Ах ты, собака! (Бьет его.)

Д р у г и е  б ю р г е р ы (возмущенно кричат). Ты, верно, испанец?

О д и н  и з  б ю р г е р о в. Как ты смеешь, честного человека...

Д р у г о й. Ученого мужа...

Набрасываются на мыловара.

П л о т н и к. Да опомнитесь вы, ради бога!

В драку вмешиваются люди из толпы.

Что ж это такое, друзья!