Иоганн Вольфганг фон Гёте

Эгмонт (Перевод Верховский) - страница № 17

ДЕЙСТВИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

УЛИЦА

Еттер. Плотник.

Е т т е р. Эй! Тс... Эй, сосед, одно слово хочу сказать!

П л о т н и к. Иди, куда идешь, и не волнуйся.

Е т т е р. Одно словечко! Ничего нового?

П л о т н и к. Ничего, кроме того, что нам опять запрещено разговаривать.

Е т т е р. Как?

П л о т н и к. Подойдите хоть сюда, к дому. Остерегайтесь! Герцог Альба, сейчас же как прибыл, издал приказ, по которому, ежели двое или трое разговаривают вместе на улице, они без всякого следствия объявляются виновными в государственной измене.

Е т т е р. Ох-ох-ох!

П л о т н и к. Под страхом бессрочного заключения запрещено разговаривать о государственных делах.

Е т т е р. О наша свобода!

П л о т н и к. И под страхом смертной казни никто не смеет порицать действия правительства.

Е т т е р. О головы наши!

П л о т н и к. И с большими посулами отцам, матерям, детям, родственникам, друзьям, слугам будет предложено доносить особо для того учрежденному присутственному месту о том, что делается у них в доме.

Е т т е р. Пойдемте по домам.

П л о т н и к. А послушным обещано, что они не потерпят никакого ущерба ни жизни своей, ни вере, ни собственности.

Е т т е р. То-то милостиво! На меня сейчас же тоска напала, как только герцог въехал в город. С той поры мне все сдается, будто небо черной кисеей затянуто и так низко нависло, что приходится нагибаться, чтоб его не задеть.

П л о т н и к. А солдаты его как тебе понравились? Не правда ли, это совсем не той породы раки, чем привычные прежде нам?

Е т т е р. Тьфу! Даже сердце щемит, как увидишь, что этакий отряд по улице идет. Один к одному, ровно свечи, все на одно лицо, и шаг одинаковый, сколько их ни будь. А когда на часах они стоят, и ты которого-нибудь мимо проходишь, так он словно всего тебя насквозь глазами пронзить хочет, да такой с виду окостенелый, мрачный, что тебе на всяком углу чудится палач. Так-то не по душе мне они! Наша милиция была все-таки народ веселый, они кое-что себе позволяли, стояли себе, расставив ноги, заломив шапку набекрень, жили и другим жить давали, а эти молодцы - что твои машины, - в каждой по черту сидит.

П л о т н и к. А коли такой-то да закричит: "Стой!", да приложится, как думаешь, остановится человек?

Е т т е р. Я бы в ту же минуту помер.

П л о т н и к. Пойдем же домой.

Е т т е р. Мало хорошего впереди. Прощай!

Зуст подходит.

З у с т. Друзья! Товарищи!

П л о т н и к. Тише! Пусти нас.

З у с т. А вы знаете?

Е т т е р. Чересчур много знаем.

З у с т. Правительница уехала.

Е т т е р. С нами крестная сила!

П л о т н и к. Ей мы еще держались.

З у с т. Так вдруг неслышно и уехала. Не смогла с герцогом ужиться; велела оповестить дворянство, что воротится обратно. Да никто не верит

П л о т н и к. А дворянство - бог ему судья - допустило-таки надеть нам эту новую петлю на шею. Они бы могли это отвратить. Провалились наши привилегии!

Е т т е р. Ради господа бога и не заикайтесь о привилегиях! Я чутьем чую казни поутру; солнце не хочет выглянуть, смрадом туман напитан.

З у с т. И принц Оранский уехал.

П л о т н и к. Выходит, мы уж совсем брошены.

З у с т. Граф Эгмонт здесь еще.

Е т т е р. Слава богу! Да укрепят его все святые на благое дело! Только он может как-нибудь помочь.

Фанзен входит.

Ф а н з е н. Вижу ли наконец горсточку, что в щель не забились?

Е т т е р. Окажите нам одолжение, ступайте дальше!

Ф а н з е н. Вы не очень любезны.

Е т т е р. Не такое время, чтобы любезничать. У вас опять спина чешется? Или вы поправиться успели?

Ф а н з е н. Что ж воина спрашивать о ранах? Кабы я считался с каждым пинком, из меня бы в свое время ничего не вышло.

Е т т е р. Это может повернуться серьезнее.

Ф а н з е н. Вы чуете, что гроза готова разразиться, и, кажется, уже со страху у вас руки и ноги ослабели.

П л о т н и к. Вот тебе-то придется кое-где в другом месте поразмяться, ежели ты не уймешься.

Ф а н з е н. Мыши злосчастные! Хозяин завел новую кошку, сейчас у них и ушла душа в пятки! Правда, чуть-чуть по-другому. Но мы поведем свою линию дальше, как до сих пор, - уж вы будьте покойны.

П л о т н и к. Ты наглый негодяй.

Ф а н з е н. Экий ты простофиля! Ты только не мешай герцогу. Так глядит старый кот, словно вместо мыши черта сожрал, и сил теперь нет его переварить. И пускай его! Нужно ведь и ему есть, пить, спать, как прочим людям. Я его не боюсь, только бы мы зря не торопились. Это он сгоряча так берется; спустя время он тоже увидит, что куда лучше жить в столовой, возле доброго куска ветчины, а ночью спокойно спать, чем в овине изощряться ради жалкой мышки. Только не мешайте! Знаю я наместников.

П л о т н и к. И сходит же с рук человеку. Кабы я в жизни своей что такое сказал, минутки бы себя в безопасности не чувствовал.

Ф а н з е н. Будьте покойны. О вас, червяках, и бог на небе не ведает, так что же толковать о правителе.

Е т т е р. Богомерзкая морда!

Ф а н з е н. Знаю я иных, которым куда бы лучше было, кабы наместо геройства была у них в теле портняжная жилка.

П л о т н и к. Что вы этим хотите сказать?

Ф а н з е н. Хм! О графе я мыслю.

Е т т е р. Эгмонт! Уж ему-то чего бояться?