Иоганн Вольфганг фон Гёте

Эгмонт (Перевод Верховский) - страница № 27

К л е р х е н. Тебе не помешать ничему. Смерть - моя доля! И пожелай мне легкой, тихой смерти, как ты себе готовил. Дай мне руку! В тот миг, как я распахну темную дверь, из-за которой нет возврата, о, если б я сказать рукопожатием могла тебе, как я тебя любила. Мой брат умер младенцем, тебя я избрала занять его место. Этому сердце твое воспротивилось, мучило себя и меня, все горячее требовал ты того, что тебе не было предназначено. Отпусти мне это и прощай! Позволь мне назвать тебя братом. Это - имя, в котором заключено много имен. Прими от уходящей с верным сердцем последний цветок прекрасный, прими этот поцелуй. Смерть все соединяет, Бракенбург, значит, и нас.

Б р а к е н б у р г. Так дай мне умереть с тобой! Поделись! Довольно яду здесь, чтоб угасить две жизни.

К л е р х е н. Останься! Ты должен жить, ты в силах жить. Стой возле матери моей, она без тебя исчахнет в бедности. Будь тем для нее, чем я уже не могу быть. Живите вместе и оплакивайте меня. Оплакивайте родину и того, кто один мог спасти ее! Нынешнее поколение не освободится от этой муки. Неистовая месть - и та не в силах будет всю муку погасить. Изживайте вы, бедные, это время, это безвременье. Сегодня мгновенно мир остановится в тишине, прекратится его круговращение, и пульсу моему осталось биться всего несколько минут. Прощай!

Б р а к е н б у р г. О, живи с нами, как мы живем для тебя одной! В себе ты нас убиваешь! О, живи и страдай! Мы будем неотлучно стоять возле тебя по обе стороны, и пусть любовь, постоянно внимательная, приготовит тебе прекраснейшее утешение в живительных своих объятиях. Будь нашей! Нашей! Не смею сказать - моей.

К л е р х е н. Тише, Бракенбург! Не чувствуешь ты, чего касаешься. Где тебе чудится надежда, там для меня - одно отчаяние.

Б р а к е н б у р г. Раздели с живыми надежду! Помедли на краю пропасти, загляни в нее и оглянись на нас!

К л е р х е н. Я все это преодолела. Не вызывай меня снова на спор!

Б р а к е н б у р г. Ты ошеломлена. Объятая ночью, ищешь ты бездны. А свет еще не совсем погас, придет еще день.

К л е р х е н. Больно мне! Из-за тебя больно! Больно! Грубо разодрал ты завесу перед глазами моими. Да, он займется, день! Напрасно расстилаются туманы и упорно темнеют! Боязливо выглядывает горожанин из своего окна, ночь оставляет за собою черное пятно. Он смотрит - и страшно вырастает при свете смертоносный помост. Вновь страдая, оскверненный божественный лик подымает к отцу молящий взор. Солнце не смеет взойти, не хочет оно означить тот час, когда он должен умереть. Лениво движутся стрелки своим путем, бьет за часом час. Стой! Стой! Теперь пора! Предчувствие утра теснит меня ко гробу. (Подходит к окну и тайком пьет яд.)

Б р а к е н б у р г. Клара! Клара!

К л е р х е н (подходит к столу и пьет воду). Вот тут остаток. Я не убеждаю тебя взять с меня пример. Поступай так, как должен. Прощай! Погаси эту лампу тихонько и немедля. Я пойду лягу. Прокрадывайся отсюда прочь потихоньку, затвори за собой дверь. Тихо. Не разбуди матушку. Иди, спасайся! Спасайся! Если не хочешь, чтобы тебя сочли моим убийцей. (Уходит.)

Б р а к е н б у р г. И в последний раз она расстается со мной так, как всегда. О, если бы могла почувствовать душа человеческая, как она может растерзать любящее сердце! Она оставляет меня покинутым на себя одного, и смерть и жизнь равно мне ненавистны. Умереть одному! Плачьте вы все, кто любит! Нет судьбы горше моей! Она делит со мной смертоносную каплю - и отсылает меня прочь! Она влачит меня за собою - и выталкивает обратно в жизнь. О Эгмонт, какая бесценная судьба выпадает тебе! Она идет впереди, из ее рук венок победный - он твой, она несет навстречу тебе - все небо! И я должен идти вослед? Опять в стороне стоять? Зависть неугасимую в нездешние селения перенести? И на земле нет больше места мне, в аду ль, на небе ль муки ждут равно. Грозная держава небытия как для несчастной души была бы желанна!

Он уходит, сцена остается несколько времени без изменения. Начинается музыка, обозначающая смерть Клерхен; лампа, которую Бракенбург забыл погасить, горит еще несколько времени, потом гаснет.

ТЮРЬМА

Эгмонт спит на постели. Слышится звон ключей, и дверь отворяется. Входят слуги с факелами; за ними следуют Фердинанд, сын Альбы, и Сильва, сопровождаемые вооруженными людьми. Эгмонт пробуждается.

Э г м о н т. Кто вы, что так недружелюбно отгоняете сон от глаз моих? Какую весть несет мне жестокий ваш и жуткий вид? Зачем это устрашающее появление? Что за грозный сон решили вы налгать моей полупробужденной душе?

С и л ь в а. Нас посылает герцог возвестить тебе судьбу твою.

Э г м о н т. Ведешь ли ты и палача с собой для ее свершения?

С и л ь в а. Слушай - и узнаешь, что ждет тебя.

Э г м о н т. Так подобает вам и вашему постыдному почину! Ночью замышлено и ночью совершено. Так легче укрыть это неправосудное деяние! Выступи дерзко вперед ты, что принес меч, скрытый под плащом! Вот голова моя, свободнейшая, какую только отрывало от тела тиранство.

С и л ь в а. Ты заблуждаешься! Что честный судья постановил, того мы не будем скрывать перед ликом дня!

Э г м о н т. Итак, бесстыдство переступило все, что возможно понять и помыслить.

С и л ь в а (берет у одного из возле стоящих приговор, развертывает его и читает). "Именем короля и силою чрезвычайной, нам его величеством врученной власти творить суд над всеми подданными его, какого бы они звания ни были, в том числе и рыцарями Золотого Руна, признали мы..."