Иоганн Вольфганг фон Гёте

Эгмонт (Перевод Верховский) - страница № 30

Ф е р д и н а н д. Не могу уйти!

Э г м о н т. Позволь тебе с самой лучшей стороны рекомендовать моих слуг. У меня служат хорошие люди. Только бы их не разогнали и не были бы они несчастными! А в каком положении Рихард, мой писец?

Ф е р д и н а н д. Он опередил тебя. Как соучастнику в государственной измене они ему отрубили голову.

Э г м о н т. Бедняга! Еще одно - и тогда прощай. Больше нет сил. Как бы усиленно ни работал дух, природа в конце концов непреоборимо заявляет свои права, и, как ребенок, ужаленный змеей, вкушает укрепляющий сон, так усталый человек в последний раз ложится на землю у врат смерти и засыпает глубоким сном, как будто ему предстоит еще долгий страннический путь. Еще одно. Я знаю одну девушку; ты не будешь презирать ее за то, что она была моею. И вот я поручаю ее тебе, чтобы умереть спокойно. Ты - благородный человек. Женщина, которая приобретает дружбу такого человека, спасена. Жив ли старик Адольф? На свободе ли он?

Ф е р д и н а н д. Тот бодрый старец, что постоянно сопровождал вас верхом?

Э г м о н т. Да, он.

Ф е р д и н а н д. Он жив и свободен.

Э г м о н т. Ему известен ее дом. Пусть он тебя проводит, и содержи его до конца его дней за то, что он покажет тебе дорогу к этому сокровищу. Прощай!

Ф е р д и н а н д. Я не уйду!

Э г м о н т (оттесняя его к двери). Прощай!

Ф е р д и н а н д. О, дай мне еще остаться!

Э г м о н т. Друг, не надо прощания. (Провожает Фердинанда до двери и там расстается с ним.)

Фердинанд, ошеломленный, поспешно уходит.

Э г м о н т. Ты, черная душа! Не думал ты оказать мне сыном своим это благодеяние. Благодаря ему свободен я от забот и страданий, от страха и малейшего тягостного чувства. Тихо и неотступно требует у меня природа последней дани. Жизнь прошла, решено. И что последней ночью, непорешенное, понуждало меня бодрствовать на ложе моем, то несомненной уверенностью погружает ныне в сон мои чувства.

Музыка.

(Садится на постели.) Сладостный сон! Приходишь ты, как чистое счастье, не вымоленный, не вынужденный, своей благою волей. Узлы суровых промышлений разрешаешь, сливаешь в хор образы радости и страдания; без преград наплывает хор внутренних гармоний, и, обволакиваемые блаженным безумием, в нем тонем мы и быть перестаем. (Засыпает.)

Музыка сопровождает его дремоту. За ложем его как бы раскрывается стена и является сияющее видение. Свобода в небесном одеянии, залитая светом, покоится на облаке. У нее черты Клерхен. Она склоняется над спящим героем. В лице ее чувство сострадания, она как бы оплакивает его. Вскоре она успокаивается и бодрым движением показывает ему связку стрел, а затем жезл и шляпу. Она призывает его к радости и, предвещая, что смерть его принесет свободу областям, признает его победителем и вручает ему лавровый венок. Когда она с венком приближается к его голове, Эгмонт делает движение, как человек, который шевелится во сне, - таким образом, что ложится прямо к ней лицом. Она держит венок парящим над его головой. Совсем издалека слышится воинственная музыка труб и флейт. Под их едва слышные звуки видение исчезает. Звуки становятся громче. Эгмонт пробуждается. Тюрьма слабо озарена утренним светом. Первое его движение схватиться за голову. Он встает и глядит вокруг, продолжая держать руку на голове.

Венок исчез! Ты, чудное видение, - тебя развеял дневной свет. Да, то были они, были вместе, обе сладчайшие радости моего сердца. Божественная свобода - образ любимой моей приняла она. Пленительная девушка облеклась в небесное одеяние подруги своей. В суровый миг предстали они, слитые воедино, - в суровый, а не в нежный. С обагренными кровью стопами выступила она передо мною, с веющими складками одежды, обрызганными кровью. Была то кровь моя и многих благородных. Нет, она пролита была не напрасно. Шагайте через нее! Отважный народ! За тебя - богиня победы! И как море прорывается сквозь ваши молы, так прорвите, так размечите в прах нагромождения тиранства и смойте его, утопающее, с вашей земли, которую оно себе присвоило, - долой!

Трубы ближе.

Слушай! Слушай! Как часто призывал меня этот звук - свободными шагами на поле борьбы и победы! Как бодро ступали товарищи на опасный и славный путь! И я иду из этой тюрьмы навстречу почетной смерти. Я умираю за свободу: для нее жил я, за нее сражался и ныне в муках ей приношу себя в жертву.

Задний план занимает ряд испанских солдат с секирами.

Да, собирайтесь! Смыкайте ряды свои! Я вас не боюсь. Я привык стоять впереди ряда копий лицом к другому ряду и, окруженный грозящею смертью, только с удвоенной силой чувствовать мощную жизнь.

Барабанный бой.

Враг тесным кольцом окружает тебя! Блещут мечи. Друзья! Высочайшее мужество! За вашей спиной - отцы и матери, жены и дети. (Указывая на стражу.) А этих понуждает пустое слово властелина, не собственная доблесть. Защищайте свое достояние! И за спасение любимого сокровища умирайте радостно, чему пример вам ныне подаю!

Барабанный бой. В то время, как он проходит прямо к солдатам стражи и к заднему выходу, падает занавес. Музыка затихает, победной симфонией кончая пьесу.

1774-1788