Иоганн Вольфганг фон Гёте

Фауст (пер. Пастернака) - страница № 139

А как он Деифоба изуродовал... - Деифоб, младший сын Приама Троянского, был предан Менелаем мучительной казни: по его повелению, Деифоба медленно изрубили на куски.
Внутренний двор замка
Или в ямочках щек, что, как персик, в пуху, / Так и манят, как персики, их укусить? / Укусила б, но - страшно сказать: укушу, - / Рот наполнится прахом могильным. - Троянки подозревают, что эти юноши - только призраки, выведенные из Аида старухой Форкиадой; быть может, они также начинают догадываться, что и сами являются только выходцами из Аида.
Линкей. - Гете дает имя дозорному Фауста в честь кормчего корабля аргонавтов Линкея, обладавшего необыкновенной зоркостью. Линкей поражен любовью к Елене. Фауст сознательно ищет ее любви как одного из возможных разрешений своей тоски по "безусловному", по "вневременно ценному".
Пускай Коринфский перешеек / Германец валом обведет. - Фауст обращается последовательно к германцам, французам, саксам (англичанам) и норманнам; в феодальных княжествах, основанных в Греции рыцарями-крестоносцами, рыцарские поместья (сеньории) были распределены между представителями перечисленных народов.
Эвфорион - сын Фауста и Елены (по имени сына Елены и Ахилла; см. выше). Эпизод с Эвфорионом, раскрывающий весь смысл вплетенной в трагедию темы "Елены", истолкован в предисловии.
Это кончается / Новый Икар. - Икар, восковые крылья которого растаяли, когда он приблизился к солнцу, что повлекло за собой его падение в море и смерть, здесь упоминается троянками как прообраз Эвфориона, которого должна постигнуть та же трагическая участь.
Средь лугов асфоделевых... - Асфодели - по поверью древних греков, единственные цветы, растущие в Аиде: асфоделями, широко распространенными в Южной Европе, древние греки украшали саркофаги, могилы и урны. АКТ ЧЕТВЕРТЫЙ
Четвертый акт написан в 1830-1831 годах. Этот акт и первая картина пятого акта, "Открытая местность", - последние сцены "Фауста", над которыми работал Гете.

Горная местность

Когда за грех один / Господь низверг нас... - Начинающееся этим стихом рассуждение Мефистофеля о сотворении мира, насыщенное библейскими мотивами, а также мотивами, почерпнутыми из Мильтонова "Потерянного рая", является в то же время сатирой на вулканистов. Александр фон Гумбольдт прямо относил этот выпад к себе. В своем письме к минералогу и поэту Францу фон Кобеллю он пишет (за чтением второй песни Кобеллевой поэмы "Прибытие Земли"): "Я чувствовал себя немного отомщенным за дурное обхождение с нами во второй части "Фауста".
Молох ковал утесы на огне / И сыпал стопудовые обломки. - В "Мессиаде" немецкого поэта Клопштока (старшего современника Гете) Молох - воинствующий дух, воздвигающий скалы, и гордый богоборец.
Так замок я б себе воздвиг / В веселом живописном месте... - Далее следуют описания Версаля, резиденции французских королей, отстроенной Людовиком XIV, которую старались воспроизвести по мере сил и возможностей в своих карликовых государствах все немецкие князья конца XVII и начала XVIII века. Описание этого королевского парка и вызывает реплику Фауста: "Дань времени! Сарданапад!" Имя ассирийского царя Сарданапала здесь - синоним человека, предающегося роскоши и неге.
Мой взор был сверху привлечен / Открытым морем в час прилива... - Мотив победы разумного человеческого труда над силами природы становится центральной темой пятого акта. Мефистофель отвлекает Фауста от осуществления великой цели, от подлинно творческой жизни, втягивая его в государственную междоусобицу, так же как он заставил Фауста (в первой части трагедии) забыть о своем долге перед Гретхен, увлекши его на Брокен (первая "Вальпургиева ночь").
Язык поповский. - По первоначальному замыслу, Фауст должен был после смерти Эвфориона преследовать попов и монахов. Этот мотив остался неразвитым; в четвертом акте сохранилось только несколько намеков на эту тему.